Первая страница определяет все

Подавляющее большинство рукописей отвергается после того, как редактор прочитает первую страницу. Если автору не удается сразу захватить внимание читателя, никто не будет искать в книге умные мысли и прекрасные чувства. Удел всех рукописей со слабым началом — мусорная корзина.

Как начать книгу

В каких случаях начало книги провисает?

Оглашение банальных истин

Куда ведет нас судьба — никому неведомо и куда она приведет нас — никто не знает.

Длинные и вычурные описания

Маша шла по золотистому пшеничному полю. Тяжелые налитые колосья клонились почти до самой земли, вобрав в себя за долгое лето все соки родной почвы. Ветер колыхал их, и казалось, что это желтые морские волны набегают одна на другую. То здесь, то там синели васильки, похожие на прекрасные синие глаза. Гудели мохнатые шмели, спеша собрать всю позднюю августовскую пыльцу для своих деток.

Сюжетные штампы

Володька проснулся, открыл глаза и испуганно сел на кровати.

Так начинаются сотни романов новичков. Володька либо страдает от похмелья, либо пытается угадать, где он находится, либо с облегчением понимает, что это был всего лишь сон. Вариант, когда он просыпается и идет на работу — это тоже затасканное клише. В начале все-таки лучше не “просыпаться”.

Нарочитый романтизм

Каменное изваяние стояло посреди площади. Что проносилось перед его неподвижным ликом? Какие события осели пылью на его почерневших от времени плечах?

Лишние люди

Иван Иванович, бухгалтер 38 лет, толстенький, плешивый, в синем чесучевом костюме, сел в такси.

Он долго смотрел в окно на пролетающие мимо машины, на фонарные столбы и думал о своей жене Ирине. Она, верно, уже сготовила обед.

Ирина была молодой статной блондинкой. К тому же она закончила кулинарный техникум и была прекрасной поварихой.

Иван Иванович настолько расслабился в предвкушении вкусного борща, что совершенно забыл о своем портфеле, где, впрочем, не лежало ничего важного, кроме носового платка и квитанции из химчистки.

Иван Иванович поднялся к себе в квартиру и вспомнил о портфеле только тогда, когда шофер уже уехал.

Больше ни Иван Иванович, ни его жена Ирина, ни портфель в тексте не упоминаются. Роман посвящен соседу Ивана Ивановича, которого он встретил на лестничной площадке.

Толпа

Первая сцена не должна описывать большую группу людей. Читатель запутается в них и забудет, кто есть кто.

Страсти-мордасти

Не начинайте с описания кровавых кишок. Этим вы:

  • оттолкнете многих людей, которые не захотят читать эту гадость;
  • все равно не зацепите любителей насилия в литературе. Они еще не сроднились с героями и не переживают за них, так что весь пар уйдет в свисток.

Приберегите кошмарики для кризиса — там они будут смотреться гораздо эффектнее.

Философия не к месту

Многие новички пытаются сразу вывалить на читателя главные мысли. И вот появляются отвлеченные рассуждения о смысле бытия, сетования на непонятость или описания любви как чувства. Обычно это растягивается страницы на три-четыре, и только потом автор переходит к делу: к истории, которую он хочет рассказать. Беда в том, что редактор бросит читать такую рукопись на второй странице.

Книга не должна начинаться с философских концепций и нравоучений. Философия — это соль произведения: никто не начинает обед с ложки соли.

Что ищут читатели в романе?

Покупая художественную литературу, люди пытаются купить сильные эмоции — любовь, смех, любопытство, страх (подчеркиваю: страх, а не отвращение!). Вот эти чувства и надо возбуждать с самого начала.

А как надо писать начало книги?

Как делать интересную завязку, можно поучиться у Бориса Акунина — он в этом деле мастер:

В понедельник 13 мая 1876 года в третьем часу пополудни, в день по-весеннему свежий и по-летнему теплый, в Александровском саду, на глазах у многочисленных свидетелей, случилось безобразное, ни в какие рамки не укладывающееся происшествие.

— Б. Акунин. “Азазель”

Сразу возникает ощущение эпохи и сразу появляется интрига. И все это умещается в одном предложении.

Женщина есть тварь хилая и ненадежная, сказал Блаженный Августин. Прав мракобес и женоненавистник, тысячу раз прав. Во всяком случае, в отношении одной особы по имени Варвара Суворова.

— Б. Акунин. “Турецкий гамбит”

Спорное утверждение, которое тут же возмущает читателя и в то же время описывает главную героиню. Опять же появляется интрига: что это за женщина? Почему о ней так говорят?

Еще один вариант отличного начала:

Бенедикт натянул валенки, потопал ногами, чтобы ладно пришлось, проверил печную вьюшку, хлебные крошки смахнул на пол — для мышей, окно заткнул тряпицей, чтоб не выстудило, вышел на крыльцо и потянул носом морозный чистый воздух. Эх, и хорошо же! Ночная вьюга улеглась, снега лежат белые и важные, небо синеет, высоченные клели стоят — не шелохнутся. Только черные зайцы с верхушки на верхушку перепархивают. Бенедикт постоял, задрав кверху русую бороду, сощурился, поглядывая на зайцев. Сбить бы парочку — на новую шапку, да камня нету. И мясца поесть бы неплохо. А то все мыши да мыши — приелись уже.

— Т. Толстая. “Кысь”

Один абзац — и картина уже стоит перед глазами. Летающие зайцы и мыши, годные в пищу, возбуждают любопытство: как это может быть?

Михаил Булгаков начинает “Собачье сердце” так:

У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал я, пропал. Негодяй в грязном колпаке — повар столовой нормального питания служащих центрального совета народного хозяйства — плеснул кипятком и обварил мне левый бок. Какая гадина, а еще пролетарий. Господи, боже мой — как больно! До костей проело кипяточком. Я теперь вою, вою, да разве воем поможешь.

Один абзац и читатель уже сочувствует собаке, ему уже интересно: что будет с ней дальше?

Еще вариант: игра на кажущихся противоречиях:

Младенец Иисус пошевелился. Кэрол Бэйкер моргнула и потрясла головой. О’кей, Кэрол. Если ты видишь, что статуи движутся, это говорит о том, что ты либо стала свидетелем чуда, либо у тебя серьезные проблемы. Она уставилась на ярко освещенную композицию Рождества Христова, расположенную на углу площади.

О’кей, младенец Иисус определенно двигается.

— М. Чайлд. “Нечто чудесное”

Беспроигрышный вариант — любопытное происшествие, описание интересной ситуации или интересного человека. Высший пилотаж — удачная шутка, самоирония. Одним словом, надо приковывать внимание читателя к книге с самого начала.

3 комментария

  1. Эта статья мне очень помогла, надеюсь, в скором времени, вы прочитаете мою книгу))) Огромное спасибо!

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий