Начинающий писатель и кризис на книжном рынкеПеред рассылкой рукописи авторы составляют для себя списки наименований издательств. Обычно эти перечни длинны, и процесс взаимодействия с редакциями растягивается во времени.

Экономический кризис упростил эту задачу. Книжный бизнес нешуточно лихорадит: времена смутные, в издательских делах застой. Но авторы – люди одержимые. Им пишется, не взирая ни на что. Мечту писателя не задушишь, не убьёшь ни падением биржевых котировок, ни крахом ипотеки, ни обвалом банковских услуг кредитования. Пишущие человечки верят в свою путеводную звезду и упрямо пробиваются к читателям.

Лучшая проверка жизнеспособности редакции – заброс рукописи. Я провела разведку боем и сообщаю вам последние горячие новости. Предварительные беседы по телефону вызвали лёгкий шок. Уважаемые, известные конторы мрачно извещали, что приём рукописей временно приостановлен – до лучших времён. Среди таких «Росмэн», «Гелеос», «Азбука», «Радуга», «Вагриус»… Все надежды на издательско-торговый холдинг, который создавал Олег Дерипаска, тоже рухнули.

Вот это да! Видимо, и объявления о конкурсах, вывешенные на некоторых сайтах, уже утратили актуальность. Куда же податься бедному писателю?

Титаны и стоики на литературном поприще по-прежнему — «Эксмо» и «АСТ». Тут без вариантов. И дай бог им процветания, а нам удачи.

Далее следуют «Центрполиграф», «Рипол-классик», «Амфора», «Олма-Пресс», «Астрель» и как-то особняком – «Популярная литература». Я назвала лишь те редакции, где печатают психологическую реалистическую прозу. Есть и другие устойчивые, небольшие издательства, но они так тщательно скрывают информацию о себе, что обнаружить контактные данные автору очень сложно.

Прозу, которую я пишу, принято называть женской. Я ведь женского пола. Вопрос, конечно, спорный, потому что есть такие писатели, как всеми признанный прозаик Валентин Черных. Он мужчина, а проза его как бы абсолютно женская… Но не будем растекаться мыслию по древу, хотя это в нашей русской традиции. Ближе к делу.

Переговоры выявили ещё одну важную кризисную черту. Теперь берут романы от 300 000 знаков с пробелами. И в целом желают видеть не более 320-360 тысяч. Почему? А меньше затрат на издание. Экономичный вариант.

А ведь совсем недавно с рукописью, где менее 400 000 знаков с пробелами и обращаться не имело смысла. Это считалось самым нижним пределом для романа. Кризис осуществил секвестр. То есть обрезание, отсечение всего и вся.

Читаем мой ранний очерк «Обработка резанием» и дышим глубже. Я и сама его перечла на всякий случай.

Вообще-то всякий роман предполагает несколько сюжетных линий, широкие временные рамки, немалое число героев и событий. Неплохо бы дать всем героям яркие характеристики, позволить им проявить себя, и мимоходом описать время и место событий. А при объёме 300 000 знаков да с пробелами автору развернуться негде. Получается то ли большая повесть, то ли дайджест задуманного романа.

Я рассылала две рукописи. Одно произведение новое, свежее, а другое – доработанное, трёхлетней выдержки. Это мой роман «Тайное и явное в жизни женщины». Он так давно гуляет по издательствам, что всё тайное в нём давно уже стало явным. Мой многострадальный опус собирались издавать в «Гелеосе». Полгода назад мне уже высылали проект договора из «Вагриуса». Текст на полном серьёзе давненько рассматривали в «Рипол-Классике» и сравнительно недавно почитывают в «Центрполиграфе». Его везде как бы одобряют. Но повсюду требуют какой-то доработки под идею определённой издательской серии. В каждую серию, как водится, издателями заложена своя философия. Потому-то где-то меня просили выдать больше эротики, где-то – раскрыть духовное взросление героини, где-то сделать конец сказочно счастливым. У меня даже файлы в компьютере названы следующим образом: Тайное для «Центрполиграфа», Тайное для «Вагриуса». Каждому редактору – своя порция тайн.

Теперь его просят сократить до 320 000 знаков с пробелами! Это при объёме 410 000! Бедные-бедные мои персонажи! Пришлось урезать эротику. Выполнила романтические свидания героев в стиле «давай сделаем это по-быстрому» или «давай-давай, сама-сама». А что вы хотите – кризис диктует новые экономичные сюжеты! Не роман, а эконом-пакет.

Мне даже предлагали расчленить содержание на два мини-романа, разделив сюжетные линии. Я отказалась тасовать героев в две колоды. Я их нежно люблю. И они друг друга тоже любят.

Удивило меня такое строгое условие, чтобы действие происходило исключительно в России. На мой взгляд – это устаревший принцип. Сейчас все россияне стремятся путешествовать по миру, некоторые даже имеют двойное гражданство и зарубежную недвижимость. Так почему бы персонажам романа не совершать вояжей в иные страны? Даже наши высокопоставленные чиновники утверждают, что Россия интегрировалась в мировую экономику. От этого и кризис в страну просочился. Но издатели иногда бюрократичнее чиновников.

У меня пока нет договора на руках, но я верю, что мой опус выйдет. Я даже готова вложиться в рекламу своего детища, но издаваться полностью за свой счёт не буду. Такой у меня принцип: публиковаться, когда редакторами одобрен текст без предоплаты с моей стороны.

Эльвира Барякина как-то вскользь отметила, что мой голос приятно звучит по телефону. Спасибо ей! Я сама об этом раньше как-то не догадывалась, а теперь взяла на вооружение. Пою я неважно, а говорю неплохо. То есть я как бы пою, но без музыки. В уши редакторам. Я их обожаю – на том конце телефонных проводов. Я их обольщаю, как умею. Я жажду продолжительных отношений, узаконенных договорами. Я мечтаю слиться в творческом экстазе. Я их как бы приглашаю обратить на меня благосклонное внимание. Они присматриваются, приноравливаются, делают шаги навстречу, и мы вместе танцуем наши странные танцы. Шаг вперёд и два шага назад.

Я уже горжусь, что мне не отказывают сразу. Не гонят, не футболят, не обижают. Мои тексты вызывают интерес. Но работники издательств очень медленно вальсируют в сторону нашего общего успеха. Их голоса тоже приятны, но нотки сомнения улавливаются. Я тихо млею, близость к издательским кругам волнует меня, но наши танцы – только чередование похожих ритмических движений. И ничего больше.

Так что же сдерживает издателей, если тексты нравятся, сюжеты цепляют, названия будоражат воображение? Они выясняют, насколько я перспективна и популярна. А я ведь не Мадонна, не Перис Хилтон и не Ксения Собчак. Это мой главный недостаток, усугублённый кризисом. Издатели опасаются промахнуться.

Издатели в смятении. Им хочется новых имён, но малоизвестного автора надо раскручивать. Им хочется стабильных доходов, а редкие выстрелы книгами авторства медиа-персон, видимо, не способствуют росту рентабельности. Я их понимаю. Я сама варюсь в котле бизнеса. И могу утверждать, что всякий коммерсант должен торговать добротным товаром в широком ассортименте. Нельзя в супермаркете продавать только ананасы. Нельзя в ресторане подавать только японские суши. Нельзя в аптеке продавать только аспирин.

Чтобы пропиариться (какой чудной глагол!) в России, надо попасть в телеящик. Но в какую передачу? «Comedy-club»? «Дом-2»? Избави бог от такого лукавства. Такой славы я не хочу. В «Танцы на льду»? Не возьмут. Разве что в «Культурную революцию». Там как будто самое место для писателей. Робко задумалась…

Без новых имён в литературе не преодолеть кризис. А пока мы скользим в объятиях друг друга и исполняем наши странные танцы. И я пиарюсь понемногу, как могу. Мои очерки уже читают даже на Камчатке, а романы — за рубежом. Интернет разносит мои опусы, и отклики приходят весьма лестные. Потому-то очень хочется пробиться к своим читателям, к своей целевой аудитории с новыми произведениями. И пусть мою прозу называют женской, гендерной, феминистской, пусть обложки напоминают журнал «Весёлые картинки». Кому надо, тот разберётся. Да и я подскажу. Для этого приходится осваивать наряду с писательским мастерством искусство саморекламы всеми доступными средствами. Именно эта тема активно обсуждается в последнее время на сайте «Справочник писателя». А идущий всегда осилит дорогу.

автор текста

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий