Публикация первого романаКогда-то мне было 14 лет, и я ходила в литературную студию. И мне запомнилась фраза, которую нам там сказали — о том, что надо писать, тренироваться для того, чтобы «выписать из себя Ганса Кюхельсгартена» (это первая поэма Гоголя, которая провалилась, была разгромлена критиками). И у каждого срок для для того, чтобы вычерпать своего Ганса и добраться до белого песочка на дне — свой.

У меня, как выяснилось, почти 10 лет. Только вот поняла я это не сразу.

Общение с издательствами у меня сразу сложилось как-то легко. Никаких связей в этом мире у меня не было. Однажды — мне было 20 лет — случайно познакомилась на какой-то презентации с женщиной, которая оказалась редактором малоизвестного ростовского издательства. Я ей обмолвилась, что пишу, она попросила показать, я что-то прислала, ей понравилось. Это был мой первый опыт работы с крупной формой — до этого я писала только рассказы. Я сидела ночами, мне вообще больше ничего не хотелось делать. Роман я написала за месяц, и мне казалось, что получилось гениально.

В итоге роман вышел на туалетной бумаге, тиражом тысячи, кажется, полторы, и заплатили мне за него 300 долларов в рассрочку — в течение полугода, по пятьдесят. Но это так, лирическое отступление.

Я тогда работала на телевидении и, кажется, была всем довольна, но после того, как из-под моей клавиатуры вышел РОМАН, я испытала что-то такое, волшебное — и сразу стало понятно: надо бросать телевидение, которое отнимает столько времени и сил. И садиться за вторую книгу. Я позвонила в издательство «Олимп». Второй книги у меня не было, но было желание писать. Не знаю почему, может быть, у меня был вдохновенный голос, но мне назначили встречу.

Мой опыт не советую повторять, это было крайне непрофессионально, мне просто повезло. Я явилась туда без синопсиса, без каких-либо текстов, без сформулированного предложения — просто с горящими глазами и своей книжонкой (а, забыла еще написать, что на обложке той вышедшей в Ростове книги была почему-то изображена Шакира, хотя роман был о парашютном спорте). В издательстве меня напоили чаем, и я устно рассказала какие-то свои идеи, одна из которых редактора «зацепила», и она попросила написать и прислать начало. Я за ночь написала первую главу. И это тоже было, насколько понимаю, нетипично — но со мной сразу подписали договор и даже заплатили какой-то аванс. Я села писать и работала в режиме истерики. Через месяц роман был готов.

Все в издательстве были в восторге — еще бы, бойкий молодой автор, так быстро пишет, стиль легкий. Еще через месяц я написала третью книгу. Тогда мне предложили сформулировать идею собственной серии. Это был 2002 год, тогда еще и в помине не было Робски и сотоварищей, а слово «гламур» употреблял только журнал Vogue по праздникам, и массово никто не понимал его значения. Я сформулировала концепцию — детективный сюжет на фоне богемной жизни Москвы. Серию назвали «Жить красиво», придумали (уродские) обложки, сами проявили инициативу увеличить мой гонорар — теперь я получала полторы тысячи долларов за книгу.

Меня лихорадило от счастья, я чувствовала себя без пяти минут Большой Звездой. К тому же, в тот год Московское Правительство на халяву вывозило на Лейпцигскую книжную ярмарку русских авторов, среди которых (я не знаю, как это получилось, моя серия тогда даже не начала выходить, просто удачно совпали карты) оказалась и я. Тут уж меня просто вознесло на седьмые небеса — кроме меня, все авторы были известными. Татьяна Толстая, Екатерина Вильмонт, Ольга Славникова, Лариса Василенко.

Я чувствовала (на полном серьезе), что скоро войду в историю. И продолжала писать каждый месяц по роману. Иногда даже больше — мне сейчас стыдно как-то об этом вспоминать, но пару раз я за неделю быстренько «слабала» книжки для АСТ-шной серии «Русский романс», просто чтобы денег заработать. Я относилась к этому как к заведомой халтуре. А к Олимповским книгам (за месяц написанным) — не поверите, но относилась всерьез. В АСТ мне платили 1000, в «Олимпе» — полторы, и я чувствовала себя в полном шоколаде. Притом я не могу сказать, что я работала в негритянском режиме или хоть как-то себя насиловала — нет, я была в полном восторге, это был настоящий катарсис графомании, я писала и была счастлива.

Эльвира Барякина недавно разместила статью «Развитие писательских навыков«, я наткнулась на нее вчера. Одной из ошибок «Васи Пупкина» значилось, что Вася всегда делал только то, что давалось ему легко, вместо того, чтобы учиться и развиваться. Вот — я этим Васей и была.

Для серии «Жить красиво» я написала 8 романов.

Причем вокруг были люди, которые твердили: «Остановись, Маша, немного, ты можешь писать лучше, у тебя талант, а ты его растрачиваешь».

Я немного устала. Решили сменить жанр. Незадолго до этого мне из Лондона друзья прислали книгу «Дневник Бриджет Джонс», которая еще не была переведена на русский. Я прочла, посмеялась, вдохновилась и решила написать что-то такое, но про русскую девушку. Так появилась моя героиня Саша Кашеварова.

Но в «Олимпе» эта идея почему-то никому не понравилась. Мне было сказано, что русскому читателю нужна сентиментальная литература, а к Бриджет Джонс мы еще не готовы, и вряд ли когда-нибудь будем.

Я начала искать другое издательство. Моя лучшая подруга работала переводчиком в «Рипол-классик». Я взяла у нее телефоны редакторов, позвонила.

К ним я тоже пришла без книги, только с идеей серии. Конечно, им тоже понравился автор, который пишет так быстро и бодро. Я подписала контракт на три книги, за месяц написала первую, потом уехала в Лондон писать вторую. Платили мне уже 2000 за книгу, и я опять была всем довольна. Мне было 24 года, я много писала, много путешествовала.

Потом в «Риполе» произошли изменения, всю современную художественную литературу подгребло под себя дочернее издательство «Престиж-книга», где работали люди, которые словно жили в 90-х и привыкли действовать нахально, по-пиратски. Мне подсунули контракт, в котором отчуждался мой псевдоним. Я сказала, что подписывать ничего такого не буду. Тогда эту строчку из договора убрали, но… ухитрились подсунуть ее куда-то на задворки договора, я и не заметила, как подмахнула — впрочем, ничем фатальным это не закончилось, я пожаловалась вышестоящему руководству, инициаторов отчуждения повоспитывали. Гонорар мне сократили в 2 раза, и это был удар, я казалась себе настоящим лузером.

Тем не менее, выхода у меня не было — к тому времени я уже растеряла все журналистские завязки и жила только на то, что приносили книги. Для Риполовской серии «Любовь и секс в большом городе» я написала также 8 книг, за многие из которых мне по-настоящему стыдно. Потом я придумала идею «Московского Бестиария» — словаря невымышленных существ, которых можно встретить в мегаполисе, с художественным рассказом о каждом из них. Мне хотелось, чтобы книга была издана особенно, я прекрасно понимала, что с «Престиж-книгой» каши не сваришь.

Попробовала сунуться в «Эксмо». Там меня приняли неплохо, но предложили совсем маленький гонорар, да и когда разговаривали о потенциальной обложке… В общем, меня идеи редактора не вдохновили. Тем временем, в «Риполе» стало известно, что я собираюсь интеллигентно ретироваться. Мне предложили остаться на условиях значительного повышения гонорара и возможности выбора редактора.

Так я познакомилась с С. В. Прангишвили, который меня сразу очаровал и вдохновил. Честно говоря, я никогда с такими редакторами не сталкивалась — ни до, ни после. У него горели глаза, он фонтанировал идеями.

«Московский Бестиарий» принес мне деньги и относительную популярность (в Москве), и всем этим я обязана С. Прангишвили.

Потом меня все-таки переманили в «Эксмо».

Теперь я писала одну книгу в три месяца. Иногда это были журналистские книги — художественные расследования на злободневные темы, иногда — фантазийные. Но я все равно оставалась Васей Пупкиным, который оседлал покладистую лошадку и продолжал на ней гарцевать в свое удовольствие. Я настоящим литературным негром и была — только работала не на дядю, а на саму себя.

Этим летом в моей жизни произошли печальные события. Меня предал близкий человек — по-настоящему предал, я разрушила семью, живу непонятно где, скитаюсь, как цыганка, с маленькой дочкой. И как-то вот личный кризис неожиданно стал отправной точкой: я посмотрела на свою жизнь со стороны. Я много писала в стол. Рассказы, новеллы, стихи — все, что хотелось. И в какой-то момент я поняла, что Ганса больше во мне нет — он стоит на полках ровными рядами подписанных моим именем книг.

Я не знаю, правильно ли я делала. Если бы не было этого Ганса, я бы не смогла столько времени уделять писательству, может быть, моя жизнь сложилась бы по-другому. Если бы я не продавала рукописи, мне пришлось бы значительную часть времени тратить на работу. С другой стороны, если бы его не было, то и репутации дурной у моего имени не было бы, ко мне бы относились более серьезно. В общем, я не верю в ошибки — считаю, что каждую минуту человек делает наилучший для себя выбор. Так что рассказываю все это… ну вот просто так, наверное. Хотя, может быть, кто-то задумается — стоит ли своего Ганса К. публиковать.

А сейчас я сажусь за нежную грустную книгу. И где она будет издана, и как — пока не знаю. Как будто бы опять начинаю с нуля.

автор текста

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий