В отличие от Пушкина Лев Толстой — это не местная, а общемировая знаменитость. Как получилось, что он выбился в гении? Почему тяжелый, зубодробительный слог ничуть не помешал ему завоевать сердца миллионов?

Для тех, кто последний раз открывал Толстого в школе, приведу цитату из “Войны и мира”:

Отрешившись от воззрения древних на божественное подчинение воли народа одному избранному и на подчинение этой воли божеству, история не может сделать ни одного шага без противоречия, не выбрав одного из двух: или возвратиться к прежнему верованию в непосредственное участие божества в делах человечества, или определенно объяснить значение той силы, производящей исторические события, которая называется властью.

Читатели согласились продираться через этот чудовищный язык, потому что Лев Толстой заговорил с ними о том, что не давало покоя образованному европейцу середины 19 века. Да-да, о войне и мире, вернее, об их идеалах.

Как появился замысел “Войны и мира”

Как всегда, надо смотреть на контекст. Замысел романа возник у Толстого еще в 1856 году, сразу после Крымской войны, в которой он принимал непосредственное участие. Война окончилась страшнейшим поражением России, и это совершенно выбило страну из колеи. Ведь после Наполеоновских войн российская армия считалась самой сильной в Европе, и несколько поколений выросло в убеждении, что “мы самые крутые”.

Новое оружие

Но середина 19 века — это время новых видов стрелкового оружия и морской артиллерии. Появилась профессия снайпера, появились разрывные пули и бомбы, которые калечили солдат направо и налево. А антибиотиков не было: если тебя ранили, то скорее всего, ты либо умирал, либо оставался инвалидом, потому что раненую руку или ногу приходилось отрезать.

Дворяне теряют смысл жизни

В течение столетий идеальным занятием для дворянина была война. Ее расценивали как шанс отличиться и сделать карьеру, — или погибнуть со славой и тут же попасть в рай. Война делала из тебя значимую величину, давала уважение и смысл жизни. Это был поединок, в котором побеждали сильнейшие и храбрейшие. Но с появлением нарезного оружия и дальнобойной артиллерии храбрость утратила значение: ведь снаряд не делал различия между трусом и героем. Ты мог просто курить у окошка, и тебе отрывало голову.

Теперь представьте, как эта новая реальность отразилась на умах.

Все это, разумеется, касалось не только России. Например, через несколько лет после окончания Крымской войны в США началась гражданская война, и там тоже было страшное месиво. Новое оружие появилось, а вот как от него спасаться, никто не знал.

Борьба за освобождение народа

Параллельно с этим в России, Западной Европе и Северной Америке возникло движение за освобождение народа. Отменялось рабство и крепостное право, художники, писатели и религиозные деятели начали обращать внимание на простого человека. Вообще слово “народ” стало синонимом праведности, духовной чистоты и всяческих добродетелей. Любимыми героями образованных барышень и студентов зачастую становились не рыцари, не вожди и не короли, а, например, охотник и следопыт Натти Бампо из романов Фенимора Купера или бывший каторжник Жан Вальжан из “Отверженных” Виктора Гюго.

Это не мешало барам быть барами, и, тем не менее, середина 19 века — это время земских реформ, подвижничества, благотворительности и служения народу — кто как его понимал.

Все это требовало переосмысления, и Лев Толстой начал разговор с читателями о фундаментальных изменениях в обществе.

Главные вопросы

Роман «Война и мир» — не о нашествии Наполеона, он о масштабном сломе парадигмы.

  • Что, если война — это зло, а не выезд на парад со стрельбой и красивым боем на саблях?
  • Что, если Наполеон, кумир всех амбициозных людей, — это просто маньяк-убийца?
  • Что, если ценными являются жизни не только прекрасных князей, но и солдат?
  • Что, если мужчине вообще необязательно быть военным для того, чтобы состояться в жизни?
  • Что, если мужики — не просто говорящие орудия, как это считалось со времен Римской империи?

Все это шло вразрез с устоявшейся нормой, но изменения уже витали в воздухе — их невозможно было не чувствовать. По большому счёту Толстой заставил читающее общество — от России до Америки — пересмотреть свои ценности, и именно поэтому он стал мировой знаменитостью.

Ну а для России еще было важно, что он напомнил читателям о былой славе. Ведь для его современников Отечественная война 1812 года была такой же легендарной и героической, как для нас Великая Отечественная.

Так что дело не в литературной одаренности Толстого. У многих его коллег слог был получше. Но только Лев Николаевич разглядел большие тренды своей эпохи и — осознанно или неосознанно — написал о них. За что ему большое спасибо.

Кстати, “Анна Каренина” — это еще один роман о мега-тренде той эпохи. О том, что, оказывается, у женщин есть свои потребности и желания. Кто бы мог подумать!

Позднейший комментарий

Вопрос читателя:

Я очень уважаю ваше мнение, но я никак не вижу связи между произведением Толстого “Война и мир” и тем, что мировое общество пересмотрело свои ценности.
Как вы пришли к таким выводам?

Ответ:

Любой масштабный сдвиг в умах происходит не вдруг, — особенно, если абсолютное большинство населения не умеет читать и черпает информацию от соседей и приходского священника (колхозного пропагандиста). На перестройку умов уходят десятилетия.

Вплоть до 1940-х годов сама идея того, что война — это хорошо, была общим местом среди народа (см. дневники Пришвина, который рассказывал, как мужики в сталинские времена буквально мечтали о войне).

Образованный класс осознал, что война — это зло, гораздо раньше, потому что читал Толстого и его последователей. Уже Русско-японская война многим казалась катастрофой, что говорить о Первой мировой!

Но тут надо помнить о контексте. Мы сейчас знаем, что война — это ужасно, потому что у нас есть телевизор, интернет, а также сотни тысяч книг и журналов, которые подробно рассказывают — что это такое.

В середине 19 века молодежь понятия не имела о том, что и как выглядит. Все, что ей было доступно, — это солдатские песни и рассказы стариков. Но дело в том, что человек, побывавший на войне, переживает посттравматическое расстройство, и его воспоминания либо блокируются, либо заменяются вымыслом. А если это не так, то он просто спивается без должной медицинской помощи (которой, разумеется, не было).

Мои ровесники помнят разговоры в с фронтовиками ВОВ: “Дедушка, расскажи о войне!” — “Как-нибудь потом, внученька!” Из них буквально ничего нельзя было вытянуть.

Толстой дал современникам очень графичный, очень подробный отчет о том, что такое война, и это шокировало общество. Причем он показал, как война формируется, кто на нее идет, что происходит на всех уровнях — от высшего до низшего.

Параллельно он рассказывал о том, как и чем живут низшие сословия. Баре практически не соприкасались с городскими низами и крестьянством — они даже разговаривали на разных языках. Бытовым языком знати был французский с редким вкраплением русских слов.

Барышня в кринолине физически не могла войти в жилье бедняка — вот такая милая подробность. Одежда стоила очень дорого, химчисток не существовало, и для человка в приличном наряде было немыслимо пойти в какую-нибудь грязную дыру, где можно запачкать замшевые панталоны или шелковую юбку. Помним о том, что освещение в домах бедняков — это лучины и сальные свечи, которые покрывали все вокруг ровным слоем жирной копоти.

Роман “Война и мир” был опубликован в 1865 году, а за четыре года до этого отменили крепостное право. Сама идея о том, что мужик — это точно такой же человек, как и дворянин, далеко не у всех помещалась в головах. Они не разговаривали между собой, ничем не делились, жили вообще в разных мирах (важно: не путаем мужиков и домашнюю прислугу — это абсолютно разные сословия!).

И точно такие же процессы происходили по всей Европе и Северной Америке. Рабочий и крестьянин стали считаться полноправными гражданами после десятилетий очень трудной борьбы. Первой страной, предоставившей право голоса всем совершеннолетним гражданам, стала Новая Зеландия, и это случилось только в 1893 году.

Но все эти удивительные идеи кто-то должен был (а) придумать, (б) донести до широких масс, (в) убедить людей, что это хорошо. Вот философы и писатели этим и занимались.

 

Читать далее

Как и почему Пушкин стал классиком

Как Достоевский стал национальным сокровищем

4 комментария

  1. Здравствуйте, Эльвира!
    Только вчера, закончив перечитывать “Анну Каренину” и “Воскресение”, размышляла как раз на эту тему (хотела даже сама задать Вам этот вопрос)! В самом деле, у Толстого в романах встречаются сотни героев, и он может подробно описывать их образ жизни и мысли, при том, что это совсем – ну совсем никак – не двигает сюжет вперед. Это – и еще многое другое, что есть у него – полностью противоречит тому, чему нас учите Вы на своих занятиях. И я очень рада, что Ваша статья подтвердила мои собственные выводы о ценности романов Толстого. Спасибо Вам!

    Кстати, не кажется ли Вам, что сейчас мы тоже проживаем то самое время смены многих парадигм. А это означает… что если роман, написанный сегодня, может предложить широкое системное видение, полностью переосмыслив все то, что сейчас происходит во всех сферах (ценности, образ жизни и мысли, и т. д.), то как он будет написан с точки зрения техники – тоже будет уже не важно?
    С уважением,
    Ольга

    • Думаю, что литературная техника сейчас намного важнее, чем раньше. В 19 веке конкуренция была намного меньше. Достаточно было быть мыслителем. А сейчас надо быть и мыслителем, и хорошим литератором, и грамотным копирайтером (т.е. уметь писать так, чтобы цепляло).

  2. Очень познавательно, спасибо. Интересно, а современные авторы какие актуальные идеи доносят сейчас? Или у литературы теперь другая цель /другой спрос.

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Оставить комментарий